padang (padang) wrote in reasoner,
padang
padang
reasoner

Преступление без наказания


«Раскольников? Да у русских

каждый второй такой. Они просто

рождаются такими»

(Л.-Ф. Селин, «Безделицы для погрома»)



В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов, на улицу. Он шёл нервною пляшущей походкою, склонив низко голову и будто уставившись в землю, сам же стреляя вострым недоверчивым глазом по сторонам.


 

Во всё последнее время сделал он себе привычкою рассуждать с самим собою: «Эк ведь у нас, у русских то есть, додумались же приспособить топор и ведь не по прямому же его назначению, там дров наколоть, али печь растопить, а видишь ли в качестве инструмента для нравственных так сказать исканий. Да, и может оно именно что для нравственных-то, исканий, глядишь, и сподручнее выйдет. Хе-хе-с. То ли дело американского инженера Кольта механизм. Карманная артиллерия-с!».


Мысль эта показалась ему до такой последней уже степени безобразною, что принуждён он был остановиться с тем, чтоб перевести немного дух: «Ну, вот куда я сейчас иду? И сам-то ведь знаю, что ерунда это всё и так разве что только фантазия одна, а и не фантазия, так всё одно ещё гаже и хуже выйдет». Молодой человек побледнел и ухмыльнулся на одну сторону отвратительнейшим образом. Его качнуло и бросило на случившегося рядом о ту пору мещанина.


- Ну, ты это, ты тово, ты эта который?

Лицо мещанина и без того какое-то ненавистное и жолтое сделалось ещё жолче, пронзительней и едче. Какая-то неожиданная мысль будто теперь же только поразила его.

- А вот сичас в участок свести, так там пущай тя разъяснят. В газетах, слышь, писали шта «нигилисты» за жыдовскыя деньги вовсе Рассею норовят извести!

Но увидав, что молодой человек разговора не поддерживает, про себя, уже на этот раз, выругался, плюнул на мостовую и без того донельзя заплеванную и пошел далее своею дорогою.


«Вот из таких-то вот мелочей и не таковским дела потом шили. Развелось активистов этих ссученных!», - Раскольников, а именно так звали нашего молодого человека, нехорошо осклабился и ловко перебросив папироску в другой угол нервного рта, цыкнул «рандолевой» фиксой.



Он теперь шёл к Разумихину. Тот учился, но принуждён был оставить курс из-за растроившихся обстоятельств. И должен теперь был с отвращением трудиться.


- Родька, братан!

Худющий жердяй с чёрными немытыми волосами до плеч, в круглых проволочных очках и в крашенных хлопковых американских штанах обращался к Раскольникову прямо с другой стороны прошпекта.

- Вразумихин, бродяга!

Они уже хлопали друг друга по плечам.

- Как говорится на путь исправления не стал, должных выводов не сделал, продолжал заниматься преступной деятельностью? А ты, Родя раздался и окреп. Настоящий русский богатырь!

- Да, посещаю спортивный кабинет поднятия тяжестей, доктора Краевского, слыхал?

- От чего же не слыхал Родя, дело хорошее, нация возрождается, отучается от водки.

Разумихин тут видимо смутился и чуть что не покраснел.

- Слышно только, лихие люди к доктору, как бишь его, ну да, ну да, к Краевскому, захаживают, поднятием тяжестей лечатся, а потом городового одним-то ударом и ссадят!


Друзья хитро переглянулись и вдруг по-русски открыто расхохотались. Им теперь больше всего нужно было говорить.

- А Ницше-то, воля, грит, к власти, вечное возвращение, - напалмом жжот!

- Формула нашего счастья: одно Да, одно Нет...

- Одна прямая линия, одна цель...

- Переоценка всех ценностей!

- Аццкий сотона!

- Да, не то что эпилептик этот наш припадошный, богоискатель Достоевский.

- Тварь ли я дрожащая или право имею?

- Ах-ах, жжот кросавчег!

- Конечно имею!

- Ты мне старушку покажи!


Раскольников раздражился, незапно опечалился и помолчал.

- Тут ведь как...

Начал он снова и с жаром.

- Шматанул в подворотню, прорезал по шпакулам, - дай суда!

- То-то и дело, что не хватит на всех старушек то этих...

- Да так, чтоб без наводки, без подельников...

- А так...

- Фиаско обеспечено...


Поговорив ещё немного о грядущих реформах, судьбах нации, пьянках и блядях друзья разошлись по своим делам. Впрочем договорившись встречаться и говорить ещё.



Воротившись домой и раздеваясь ко сну Раскольников обнаружил в кармане своего летнего пальто, невесть как туда попавшую визитную карточку на веленевой бумаге: «Роза Моисеевна Беркенблит, деньги в рост».


Год спустя поверенный в особых поручениях Порфирий Петрович, подобострастно склонив голову, ожидал своей очереди в приёмной банкира Его Императорского Величества.

- Пожалуйте, за мною.

Ливрейный лакей неслышно шёл впереди. Роскошь анфилады комнат была почти что уже и неприличною.

- Что там у Вас, уважаемый?

Хамское жизнелюбие переполняло владыку чертогов.

- Да, вот... На ремонт присутствия... Покорнейше прошу-с.

- Ну, что же-с. Власть мы уважаем. Деньги тишину любят. Полторы тысячи я Вашему ведомству ассигную. Под отчёт.

Хозяин кабинета сказал, как отрезал. Во взгляде его читались двусмысленность и насмешка.


Порфирий Петрович незапно, артистически понизив голос до внушительного шёпота, отрывисто, через многозначительную паузу, зачастил:

- Осмелюсь обеспокоить... Год тому... По известному Вам делу-с... Изволите-ли видеть... Есть показания... Хе-хе-с...

Осмелев было от собственной наглости, тут же, впрочем, и стушевался.


- Ебал я эти показания. Передайте директору департамента, тайному советнику Разумихину, мои нижайшие уверения и прочая и прочая.


Родион Романович Раскольников, а именно так звали известного промышленника и мецената, нехорошо осклабился и ловко перебросив драгоценную сигару в другой угол нервного рта, цыкнул «рандолевой» фиксой.



  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments